Cпецпроекты

New friend every day: Полина Толмачева


0 641 0
На протяжении целого года Татьяна Гринёва каждый день пишет о новом человеке. Иногда это закадычные друзья, а иногда новоиспеченные знакомые. В сегодняшнем выпуске — Полина Толмачева.

Привет! Это Полина Толмачева, маркетинг-директор FILM.UA Group, талантливый журналист, мама двоих и крутейший веселый собеседник — мы проговорили почти три часа, но я поняла, что ни слова из этого — о кино, работе или семье (впрочем, о политике и садоводстве мы тоже не успели).

Полина долго жила на Дальнем Востоке, переехала в Киев, окончила филфак Шевченко, работала учителем и завучем в школе, потом — журналистом и главредом, а сейчас занимается маркетингом в FILM.ua, много пишет и планирует снять своё кино. 
Сегодня Полина — мой #newfriendeveryday
(Всех друзей смотрите тут и тут).

— В детстве я всегда мечтала работать серьезно: я не мечтала о доме с крылечком и колечке с бриллиантом. Я хотела быть хирургом или капитаном, кем-то внушительным и важным. Иногда я хотела быть писателем или журналистом — вот это уже сбылось.

— Вообще, конечно, мое поколение и поколение моих родителей сильно подкосило изменение мира в 90-х: мы мечтали о мире во всем мире, мы были юные, и весь этот мир рухнул. Неважно, плохой он был или хороший. И даже если ты его отрицал, как это было со мной, ты все равно от него отталкивался. Вот, например, мы привыкли к тому, что родители должны быть сильнее, а тут вдруг родители остались без работы и без средств к существованию. Мы превратились в людей, мамы которых продавали обручальные кольца, чтобы прокормить семью. Многие поломались. Зато те, кто выжил, стали сильными и храбрыми.

— Я давно не делаю интервью. Ведь это очень личная и выматывающая история: я думаю, что на время интервью ты должен полюбить человека. Но некоторых нужно любить только на время интервью, а потом прекращать это дело. Лучше придумывать истории, чем их записывать!

— Вот, например, из интервью с Борисом Гребенщиковым на 10 минут получилась целая история: я взяла на встречу с ним свою подружку, которая была его большой поклонницей, мы сидели на пресс-конференции перед концертом, и он попросил молока в кофе, а молока-то не оказалось. И тут я взяла подружку, говорю: «Идем, будем искать молоко!» И нашли рядом гастроном ближайший, купили, принесли… Удивительно, конечно, что столько поклонников у человека, а никому не пришло в голову, что нужно купить молоко.

— До 12 лет я с родителями и братом жила на Дальнем Востоке, на острове в Тихом океане, там было не так много людей, все свои, и, может быть, потому все случаи и все люди имели значение… Так я к этому и привыкла: мелочей нет, все важно. Из всего можно сделать историю. 
И все нужно толковать!

— Я помню, как я рассказывала одну из историй папе: это было уже в Киеве, мне было 16 лет, и я сидела на автобусной остановке поздно вечером, после урока английского. Ко мне подошел какой-то пьяный мужик, долго смотрел на меня, а потом сказал: «Пойдем со мной в гараж, все сделаем быстро, а потом я налью тебе 100 грамм”. Я онемела от всего этого. Потому что я же принцесса, синеглазка, красотка, а тут — не принц, а какой-то ужасный бомжеватый конюх. Но он был очень настойчив: «Мало тебе? Ну ладно, все быстро сделаем, а потом 200 налью!» Я снова помотала головой. Тогда мужик как-то уже немного истерично заговорил: «Ну идем же, ну пожалуйста! Налью полбутылки!» Слава богу, приехал автобус. Я в слезах прибежала домой, обиженная, расстроенная такой торговлей. Папа спокойно меня выслушал, улыбнулся и сказал мне: «Ты вообще понимаешь, что это было одно из самых щедрых предложений в мире? Он предлагал тебе ровно половину своего самого ценного! Гордись, доченька». И мне действительно стало смешно и больше не обидно. А сейчас мне кажется, что это все страшно кинематографично.

— Во времена всего этого искусственного интеллекта я все-таки верю в человечество. Я верю в то, что если Бог дал дар человеку, то им (даром) человек будет заниматься с детства, обязан заниматься. И вообще, человек сильно отвечает за то, что он делает, с самого рождения.

— Почему-то спрашивают: а сейчас любовь вообще существует? Вот все так поменялось, мол, и уклад семьи, и ценности, и много семей неполных… А раньше разве было как-то по-другому? Все почему-то забывают про высокую смертность: женщины умирали во время родов, мужчины на войне, дети умирали просто так, и традиционных семей совсем было не много. Но мы помним только самое красивое — то, что хотим. Так будет и с нашим поколением, уверена.

— Мне кажется, что человечество или не меняется, или очень медленно это делает: вот смотри, мы же с тобой — вроде не самые тупые люди, и то листаем «Инстаграм», смотрим бельишко… Я не верю в какие-то сюрпризы и экспоненциальный рост — есть же исторические факты и факторы, есть эволюционный путь — он самый простой, но сложный тем, что самый долгий. А все сюжеты уже прописаны в Библии, как говорит моя свекровь. И я ей верю. 
Вот у тебя много подписчиков и у меня — это же наши информационные деревни, и мы показываем только то, что хотим, и ты и я. Хотя всё равно все знают, что у кого происходит на самом деле: всё как в деревнях десятки и сотни лет назад. Все вывешивали на улицу сушиться красивое и новое белье, а то, что с дырочкой, старенькое, оставляли дома и прятали, но все равно на нем спали.

— Я недавно впервые побывала на футболе и увидела весь этот антропологический ужас: там орут, тут юные девы, которые танцуют, там сидят тысячи людей — всё как в Древнем Риме. Знаешь, люди не такие сложные — всё просто, всё решают инстинкты. Какое бы ни было у человека образование, каким бы он ни был осознанным, поставь ему вопрос о судьбе его детей и он совершенно однозначно примет решение.
Знаешь, мне кажется, что всё это золото на многих людях (и на нас с тобой) — это золотое напыление, слой за слоем. А внутри, так или иначе, у всех болванка.

— Написать книгу у меня стоит в планах — эта идея возникла у меня давно. Я всю жизнь пишу. У меня есть опыт написания какого угодно текста за какое угодно время. Конечно, имеет значение Facebook. Я, конечно, смотрю на то, что понравилось, что не понравилось, кому понравилось. Радуюсь, когда много лайков и когда за тысячу переваливаешь. Есть такие фейсбук-писатели, которые говорят, что «мне не важны лайки, я это делаю для себя» — неправда, всем нужно признание. А лайки — эта мгновенная реакция — она сильно влияет на текст, поэтому иногда, возможно, нужно уходить из соцсетей? И пока не сделано настоящее дело — настоящая книга, я не ощущаю признания вообще, и мне даже смешно об этом говорить. 
Все это наше блогерство — оно вовсе не ново, мы ничего не открыли. Еще в позапрошлом веке в салонах люди писали в альбомы тексты, и другие могли оставлять свои отзывы — комментировать. Потом все это читалось, осмысливалось. Хотя, конечно, я немного вру. В наших смартфонах сейчас вся мудрость мира. А мы предпочитаем сплетни.

— Однажды один друг сказал мне: «Ты никогда не состаришься, потому что ты очень творческая, а у творческих людей нет ни совести, ни возраста». Он прав, нет у меня ни возраста, ни совести. И это ни на что не поменяю.

У меня очень плохая память: иногда я нахожу свои старые тексты где-то в интернете и могу определить их лишь по подписи.

— Писательство — это тяжелый труд, это ремесло, но тяжелое ремесло. Вот, помнишь, у Пушкина: 
Хотел писать — но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его,
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу,
Затем, что к ним принадлежу.
Поэтому в итоге выиграет только тот, кто упорствует и старается, и не останавливается, и анализирует, и находит новые формы и смыслы. Но талант, конечно, важнее всего.

— Я пишу, потому что не могу иначе: иногда меня жутко мучает физически какой-то текст или герои, и тогда это нужно записать. Порой я понимаю, что этот текст — не для «Фейсбука», это слишком тяжело, и это сюжет для кино или книги. Для таких историй у меня есть заветная тетрадочка. Она полна размашистых историй. И ждет своего часа.

— Труд — трудом, но вдохновение нужно все равно: для меня это природа, это море, это возможность куда-то поехать одной или с близкими, ложиться на закате и встречать рассвет. 
Мы вырастаем и всё перестаем ценить — жемчуг мелкий, всё не то. Самый ценный дар — это способность радоваться жизни, при любых условиях. А боль — это постоянный спутник человека, с ней просто нужно уметь жить.

— Я верю в физический интеллект — есть те, кто одарен физически, а есть те, кто нет. Когда мне стукнуло 100 кг (после рождения ребенка), я поняла, что нужно что-то делать: и я побежала. Я похудела, научилась бегать 5-6 км, но случай меня подкосил: во время разминки ко мне подошел сосед — сильно пьющий бывший знаменитый футболист, посмотрел на меня с жалостью и сказал: «Ну слушайте, зачем вы так себя терзаете, больно смотреть. У вас прекрасная фигура, но сразу видно, что вы не спортсменка. Больше спите и радуйтесь жизни». Не то чтобы я ему поверила, но хорошенько запомнила. В общем, до марафона пока не дотянула. Хотя в планах — и он, и Босфор.

— О чем я жалею, так это о том, что я не проводила достаточно времени с детьми. Поверьте, в 12 лет дети превратятся в тыкву, то есть в подростков, и больше никогда не скажут вам: «Мама, полежи со мной!» Это я теперь знаю, что надо не бояться баловать, если просят остаться дома, то нужно остаться. Если ребенок плачет — нужно сделать так, чтобы не плакал. Говорить с ним, играть, читать, дарить подарки — детство очень коротко, просто, пока они маленькие, в это не веришь.

— Сейчас я ничего не боюсь. Кроме одного: остаться без работы. Я читала твое интервью с Vlad Ivanenko, и он там говорил про «аграрное мышление» — это точно про меня, мне необходимо иметь работу. Не в смысле работать на кого-то, а в смысле заниматься важным делом. Моя страсть к труду, наверное, передалась по наследству от моих белорусских крестьянских предков, которыми я очень горжусь. А еще от них мне передался вредный характер и способность выживать в любых условиях. Моя любимая семейная легенда — про моего прадедушку Ивана, которого раскулачили и лишили всего, а он удрал из Сибирской ссылки, спрятался от НКВД в Москве, начал там новую жизнь, работал в Пушкинском музее и чуть-чуть не дожил до смерти Сталина, которого смертельно ненавидел.

Деньги не являются целью вообще: это лишь энергия, которая движет человеческим внешним миром. Ради денег я не сделаю ничего такого, что бы претило моим ценностям, но я их безумно уважаю. Настоящий хороший труд всегда должен вознаграждаться деньгами. Ни один проект без денег не возможен: они — кровь, которая двигает большие и малые дела. Когда мало денег и когда много денег — это сумасшедше портит, есть такое понятие как «поток» — нахождение в зоне между не мало и еще не много, и этот правильный поток позволяет интересно жить. И заниматься интересными вещами.

Я часто говорю, что мне мало денег, но на самом деле не знаю, куда бы я их еще потратила — у меня всё есть. Какая-то очень мудрая женщина мне сказала: «Они тебе просто не нужны». Наверное поэтому у меня до сих пор нет миллиона. Но если точнее, когда он будет — я сниму кино.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: