Cпецпроекты

New friend every day: архитектор и дизайнер интерьера Сергей Махно


0 340 13
Проект New friend every day — это эксперимент сооснователя bit.uа Татьяны Гринёвой. На протяжении целого года Таня решила каждый день писать о новом человеке. Иногда это закадычные друзья, а иногда новоиспеченные знакомые. В сегодняшнем выпуске — Сергей Махно, архитектор и дизайнер.

Сергей Махно — один из лучших архитекторов и дизайнеров интерьера в Украине, поклонник японского дизайна и евангелист эстетики ваби-саби. У Сергея множество наград за работы и публикаций в международных журналах (FRAME, i-D, Wallpaper), недавно его студия получила Red Dot Awards, и в его планах — Притцкеровская премия (вышка в архитектуре: её получила, к примеру, Заха Хадид).
Кроме этого, Сергей — мастер спорта по каратэ и пообещал довериться мне: полюбить бег и пробежать марафон. Потому что цели должны быть высокими, без полумер.

Мне повезло целую неделю провести с Сережей на яхте и узнать, как можно делать так много проектов, которые восхищают, как развить вкус (и что это можно сделать), и убедиться в том, что он таки получит Pritzker Prize. Сегодня Сережа — мой #newfriendeveryday.

— Я был мастером спорта и пятикратным чемпионом Украины по каратэ, мечтал стать тренером. Я занимался больше десяти лет, а когда мне было 20, разошелся со своим тренером и забил на спорт. Когда-то моего друга пьяный мужик треснул в лоб, и я понял, что нам надо тренироваться, чтобы никто не бил. А поскольку я вообще был щупленьким мальчиком, мне было очень страшно.

Школа каратэ дала мне рвение к победе, целеустремленность и веру в себя, вот это «вижу цель — не вижу препятствий».

— Я неплохо рисовал с детства: я делал работы для журналов «х3м» и «Молоко». В 97-м я был первым граффитистом в Киеве: милиция меня закрывала в КПЗ, но меня это не останавливало. Все продолжилось тем, что в 1998–2000-м мы оформили с три десятка компьютерных клубов, магазин «Экстрим джинс» и конкурс Adidas Street Challenge. Роллеры, скейтеры, вся эта хип-хоп-движуха — это все было мое.

— Начало отсчета моей компании — это 2003 год, когда я открыл СПД с легкой руки моего друга Андрея Клименко. Это выделяло меня из всех: я был не просто дизайнер, а тот, с кем можно заключить договор, и даже имел печать — это было показателем серьезности. Тогда я почувствовал ответственность впервые: что это моя компания и мои люди.

— В 21 год у меня родился сын. Мне помогали родители, но все равно было непросто. Я всегда не хотел жить бедно. Я хотел творить и создавать.

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ New friend every day: психолог Михаил Лабковский
1917 0 15

Нас в семье было трое, семья была бедной: папа — водитель, мама воспитывала дома детей. Но мой папа работал, чтобы заработать мне на кроссовки — это было для него важно.

— Я помню время, когда мы с друзьями ездили на великах и ели мороженое в «Маке». А я не мог его себе позволить. Я помню, как я не мог купить себе костюм VD One, но очень хотел: я просто заходил и мерял.

— Сейчас, когда я не могу позволить себе какой-то отель, я просто прихожу туда и пью кофе. Правда, сейчас я живу в лучших отелях в мире и ем в лучших ресторанах — это моя работа (Сережа был в более чем 60 ресторанах со звездами Мишлен, например. — Т.Г.).

Мечтать об этом было сложно. Я представить не мог то, что я прилечу на остров Наосима — японский остров дизайна. О том, что попаду на мастер-класс Тадао Андо — одного из величайших архитекторов, лауреата Притцкеровской премии.
А когда-то я куртку не мог себе купить.

Я верю в то, что открывают тем, кто стучится. Я верю в то, что если ты стремишься и делаешь – у тебя получится. Терпение и труд все перетрут. Особенно когда ты кайфуешь от того, что делаешь, и тебе еще за это платят – это высшая степень удовольствия.

— Наше окружение формирует то, где ты можешь оказаться. В первый раз я полетел с Аллой Клименко и Андреем Клименко на самолете в Египет в 25. И тогда я поставил себе цель посетить все страны мира. Тогда мечтал, что буду хотя бы 1–2 раза в год ездить в новую страну. На данный момент я был в 48 странах, а за прошлый год — в 27-ми.

Вкус можно и нужно развивать. Сначала ты это делаешь осознанно, потом — неосознанно, это входит в привычку, и ты без этого не можешь жить.
Я был во всех самых известных музеях мира, после 200-го я сбился со счета. Это и наркотик, и допинг для дизайнера. 

— Вкус можно формировать. Вот смотри: мы сначала в любом городе смотрим город, потом музеи, потом рестораны, потом отели… А если к этому подходить избирательно: узнавать самое интересное в любой сфере, зачем они это сделали, какой смысл и миссию в это вложил автор…

— Мне интересна каждая трещинка в дереве и ее история. Вещи, которые проживают с тобой жизнь. Вещи, которые всегда с тобой. Глубина этой сути вещей развита в японской культуре, и поэтому она близка мне: я исповедую эстетику ваби-саби, которая означает красоту в простоте, умиротворение и вызывает легкую меланхолию. Мой дом (его фото можно легко найти в интернете и на странице Сережи. — Т.Г.) — это как раз ваби-саби, смесь украинского и японского бытового искусства, из глины и дерева…

— Любовь к Японии пришла ко мне с каратэ в 10 лет. Сейчас это более осознанно, и это особенность моих работ, хотя мы до сих пор не сделали ни одного японского дизайна.

Иногда люди боятся довериться профессионалу. Часто они еще и думают, что мы другого с ними уровня — и понимания искусства, и достатка в том числе. Мои клиенты говорят: «А вдруг нам не понравится?»
Как-то я покупал одному депутату люстру «Баккара» за $80К. Говорю, если вам не понравится, то я заберу себе. Они не могли представить мой такой ответ — разве дизайнер может себе это позволить?

Было время, когда мы делали то, что нам говорят. Еще 10 лет назад я порой занимался тем, чем мне не хотелось, иногда наступал на самолюбие и экспертное мнение. Сегодня же, покупая любой предмет для клиента, я понимаю, что не ошибусь.

— Я не мог с самого старта заниматься архитектурой, потому что все хотели поместья, башенки и колонны. Тогда я понял, что в интерьерах у меня больше возможностей и роста, а архитектурой я занимаюсь только последние 5 лет.
У компании три направления: интерьеры, архитектура и предметный дизайн.
Среди реализованных проектов больше всего интерьеров, а вот за последний год мы сделали целых 117 предметов. Это интересно, так как во временном масштабе производства огромная разница: предмет можно произвести за 2–3 недели, когда на дом требуется в среднем полтора – три года.

— Был такой период в карьере, когда я говорил всем: «Вам нужен дизайн интерьера!» Потом писали мне. Я помню, как я писал журналу «Салон» и мечтал, чтобы о makhno design написали… Позже о нас появились публикации во Frame, I-D, Wallpaper… Когда нас напечатал Frame, у нас появилось +350 000 читателей на сайте. Когда меня напечатал i-D, я прыгал 15 минут посреди Милана…

Сейчас у нас 360 реализованных проектов: причем за 2003–2013 годы их было 40, а за 2013–2017-й — 200.

Главное правило — это работать, работать и работать. И думать о глобальном. Помнить о том, что планка должна быть слишком высокой. На новый год я всегда в молескине ставлю цели. И прикольно, когда открываешь через 4 месяца, а там уже 60% выполнено. Под лежачий камень вода не течет. Если лежать и ничего не делать, ничего не произойдет.

Моя мечта, цель – это Музей современного искусства в Украине, такой, как МоМА, как Гугенхайма. И еще школа для одаренных детей, для тех, которые этого не могут себе позволить.

— Большую роль в моем росте сыграла жена — она искусствовед. Ей очень просто дается все новое. Мне, чтобы запомнить имя Тадао Андо, потребовался месяц. Я не считаю тратой времени «Инстаграм» и «Фейсбук»: я подписан на массу дизайн-журналов, дизайнеров и художников: я сохраняю удачные скриншоты себе в отдельную папку на iPhone.

— Я очень гордился своей премией Red Dot. За свою жизнь я хочу получить Принцкеровскую премию. Ее брали только великие — и я хочу таким стать. Они ее брали в 50, и у меня еще есть время.

— Если бы не дизайн и архитектура, я бы был художником. Мне нравится виноделие и ресторанный бизнес. Я не знаю ни одного ресторана в Киеве, где правильно засервирована еда. И я люблю, когда этому придают значение не меньше, чем готовке.

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ New friend every day: проектный менеджер Инна Голованчук
388 0 33

— К критике я отношусь хорошо, когда она конструктивная. Мне смешна история с Театром на Подоле. Мне нравится все концептуально новое, классическую архитектуру я не очень люблю.
Мы выросли из хрущевок и привыкли к жлобизму: мы думаем, что круто — это халабуда с колоннами и львами, которые лежат на входе. Именно поэтому этот Театр на Подоле всем как бельмо на глазу.

— Мне кажется, конкуренция заставляет держать себя в тонусе. Мне всегда нравился фактор соперничества — у мальчиков он более развит. Фактор соперничества всегда вдохновляет: не казаться лучше, а быть лучше. Быть лучшей версией себя.

Подписывайтесь на нас в Facebook

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: