Cпецпроекты

New friend every day: создатель свободной школы предпринимательства Дима Раимов


2 3847 625
Проект New friend every day — это эксперимент сооснователя bit.uа Татьяны Гринёвой. На протяжении целого года Таня решила каждый день писать о новом человеке. Иногда это закадычные друзья, а иногда новоиспеченные знакомые. В сегодняшнем выпуске — Дима Раимов.

Это Дима Раимов, создатель и руководитель СВОБОДНОЙ (той самой, которая и школа журналистики, и предпринимательства, и маркетинга), политтехнолог и человек, который в 27 может рассказать, как заработать миллионы своим умом — без родителей, протекции и стартового капитала.

Я познакомилась с Димой около 4–5 лет назад, когда все только начиналось: лекции в коворкингах по 30 человек. Сейчас это залы по 500 студентов около 10 раз в год. И в планах — открытие СВОБОДНОЙ школы по такой же модели в Лос-Анджелесе. Сегодня Дима — мой #newfriendeveryday и говорит о том, как работать с «большими» и «сильными» людьми, когда тебе недавно исполнилось 20, и почему знания и интеллект — круче, чем что угодно. Тут все остальные мои друзья и тут.

— Аудитория СВОБОДНОЙ очень разная: на предпринимательство в большинстве своем идут те, у кого есть деньги, это уже не студенты, которым «было бы прикольно чего-нибудь». Когда я спрашиваю, сколько у них есть денег на бизнес, отвечают, что готовы вложить довольно внушительные как для малого бизнеса деньги. Кому-то родители дают, кто-то заработал в компании менеджером, кто-то уже нашел инвестора. Вот мы с тобой летим в Сингапур или Милан поискать идеи, а ребята слушают лекции от ребят, у которых получилось в Украине открыть прибыльное дело. Интересный факт, что у 20 процентов присутствующих есть недвижимость, которую они сдают. То есть они где-то зарабатывают, у них есть небольшой пассивный доход, и они пытаются инвестировать в свое дело.

— Всем хорошим писателям было уже за 50, когда они написали свои великие книги. Потому, к сожалению, ребята в возрасте 20–30-ти не могут их понять. И мы с тобой поймем того же Бродского только годам к 45, когда проснемся утром без чувства бегущей газели по саванне. Мы просыпаемся — и наша задача бежать быстрее всех остальных. Когда эта газель устанет бежать и поймет, что за ней никто не гонится, можно сидеть на веранде и наблюдать прекрасное.

— Да, я могу говорить, что в 50 я буду сидеть на веранде, у ног будут лежать 2 собаки, дети и внуки рядом, само собой, буду наблюдать за лесом, думать о высоких материях, в какой-то момент должен появиться этот переключатель: и каждый день я просыпаюсь и думаю, хочу ли я сегодня поразмышлять о жизни? А потом: газель — и старт. Я еще газель. Быстро вперед бегущая газель.

— У меня философский факультет за плечами, и нас учили рефлексировать все шесть лет, умению остановиться и поразмышлять. Потому мне психотерапевты не нужны — я понимаю, чем они оперируют нашу психику.
У таких, как я, есть другая история — церковь. Это тот же психотерапевт. У меня рядом, почти через дом, живет местный отец-настоятель, и мы время от времени гуляем с собаками и беседуем: вот такая психотерапия. Во время нашей последней беседы, например, мы обсуждали мастурбацию: грех это или нет. Мне кажется, к церкви и Богу нужно прийти в какой-то момент.

— Ты говоришь о сильных людях: нужно понять, что на каждом уровне они свои. Но если говорить о части моих клиентов, которые находятся в списке Forbes, то они тоже немного ранены могут быть: они могут говорить о своем прошлом либо пытаться за счет чего-то реализовываться: у них безумное количество скелетов из 90-х, к примеру.
Сильные люди — очень разные. Есть интеллигенты: они воспитаны и никогда никого не поставят в неудобное положение, они вежливы и будут подбирать слова, чтобы не затронуть больные темы, — но это не признак силы. Это воспитанность.

Говоря о «сильных», мы придумали себе образ улыбчивого, молчаливого джентльмена, который безумно сильный внутри, при этом такой френдли, хороший и классный - эдакий Ричард Бренсон, которого мы нафантазировали и который не соответствует действительности.

— Большая разница между людьми с большими деньгами (от 50–100 миллионов долларов) в нашей стране и западном мире: там все тихо и спокойно, у нас же все время какие-то правоохранители, суды, адвокаты, совещания — и это реально сложно. Мои же основные клиенты — те, кто подвергся информационным нападения, атакам на бизнес. Я отбиваюсь теми инструментами, которыми я могу, и это постоянный стресс — сложно было бы представить такую же схему работы в Штатах, к примеру. Я в стрессе. Клиент в еще большем стрессе.

— С сильными людьми такого рода довольно сложно общаться: это круче, чем elevator pitch — рассказать свою историю, пока лифт поднимается. Здесь еще хуже: у тебя нет лифта, ты приходишь и твоя задача — чтобы этот человек тебя вообще воспринял. Когда ты садишься с такими за стол, твоя задача за короткий срок заставить уважать себя.

— А дальше включаются вот эти все инструменты, которые мы все презираем: мы говорим о тачках, на которых приехали, говорим о мобильном телефоне, смотрим, как все одеты, — это важно для промежуточного момента. Встречают по одежке, и это правда. Во многом правда в Украине. Конечно, есть и другие предприниматели, попроще и более френдли, тоже селфмейд — просто между первыми и ними сотни миллионов долларов разница.

Важный момент в общении с»сильными» — это, конечно, эрудированность. Они очень ценят разговор на равных. Я наблюдаю за людьми разных возрастов, и вот этот страх перед большими деньгами — очень особенный. Мне на факультете дали одну схему: в мире есть всего четыре типа людей: у одних есть ресурсы: нефть, газ, уголь, земля, люди. У вторых есть любые возможности денег, у третьих — власть любого уровня, у четвертых — знания.

И тут нужно помнить, что деньги всегда хотят подешевле купить ресурсы, контролировать власть, ресурсы всегда хотят продаться подороже за деньги и тоже контролировать власть, власть хочет контролировать деньги и ресурсы. И только те, у кого есть знания, знают, как можно отобрать деньги, ресурсы и власть. На старте моей карьеры у меня не было ни денег, ни ресурсов, ни власти: единственное, чем можно было оперировать, — это знания. И я до сих пор знаю и изучаю, как забирать власть, деньги и ресурсы.

— Критика бывает разной, но меня, как и каждого человека, она порой задевает. К счастью, рядом со мной есть люди, которые не дают мне нажимать «красную кнопку» ответа на критику. Вся критика связана с клиентами, с политической деятельностью и «смотри, он написал, что ты работаешь с Гройсманом, ты засранец». Хочется взять чемоданчик, взять красную кнопку и начать по этому человеку запускать информационные бомбы. Если это просто голословные утверждения, вопрос зависти, то я просто стараюсь не реагировать. Конечно, это оскорбляет, обижает: ты пытаешься делать образовательные проекты, развивать людей, а потом кто-то выходит и говорит, что вы засранцы. Но знаешь, я еще не видел собаки, которая успела бы обоссать движущийся поезд.

Я не влажу в дискуссии с ссорами, в моей семье не приняты ссоры, вы высказались - да, я вас услышал. Вы же хотели, чтоб вас услышали? Вас услышали.

Есть критика, которую я особо замечаю, она связана с бизнесом: если эта критика может влиять на твой заработок, например, та, которая доходит до ушей моих заказчиков. Это риск. Это фондовый рынок. Я тоже акционерное общество Раимов, я тоже вкладываю, развиваюсь. Тогда я отвечаю на критику «из всех орудий».

— К сожалению, у нас в стране популярны книги, которые рассказывают о том, как работать 4 часа в неделю. В этом и проблема. Вторая — в том, что у нас очень маленький горизонт планирования. Ты можешь что-то запланировать на конец ноября — начало декабря 2018-го? Горизонт планирования у нас 3 месяца. Только в нашей стране так популярны горящие туры.

— Мечты в детстве у меня менялись: как только я поднимался на какую-то новую ступень — менялись ориентиры. То я хотел стать моряком, то летчиком. В какой-то момент мне захотелось стать юристом. Мне всегда хотелось кем-то стать.

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ New friend every day: создатель бренда Marsala Мария Маслий
627 0 14

— Сейчас момент переосмысления, потому что цель, которая была поставлена 20-летним мальчиком в 2010 году, — заработать конкретную сумму денег в политике, образовании, — я ее достиг и подумал: «А что дальше?» И первый вопрос, который я забыл записать, когда мне было 20 лет, — нахрена я себе эту цель поставил? Я достиг — заработал, что дальше?

— Недавно перечитывал Булгакова и задумался над фразой “человек внезапно смертен” и понял, что хочу, чтобы после меня что-то осталось. Общаясь со своими клиентами, сильными людьми нашей страны, я понимаю, что после них, как у Драйзера, может не остаться ничего. (Драйзер в своей последней трилогии о титане, писал, что после великого мецената, вершителя судеб осталась одна могила и больше ничего. Все разграбили — и его имя забыли).

— Я, конечно, не хочу своих портретов, как у Мао, на стене и студентов, которые будут ему кланяться, но хочу создать что-то такое, чтобы осталось потом. Мы знаем, что идея возникает и пропадает, если ты только не стал каким-то инноватором и отправной точкой. Многий наш креативный класс — не отправная точка. Мы зарабатываем на инновациях, что-то перестраиваем. Но такое, вечное, воплощение есть в архитектуре. И потому сейчас я пытаюсь свои образовательные проекты объединить с архитектурой. Это построение стационарных школ и садиков, мы открываем детское направление.

— Я пришел к этому, когда проснулся не газелью: цель моя была достигнута, что дальше? Дальше крутишься в этой воронке, идешь к масштабированию, но хочется чего-то большего, потому сейчас пришло время переосмыслений. И главная глобальная цель — это, если вдруг завтра я не проснусь, останется ли что-то, что будет нести идеи, смыслы и имя?

— Задачу, как обеспечить своих детей, я решил: я накупил недвижимость. Когда они появятся и будут учиться, у них стартовая позиция будет лучше, чем у меня. Им, по крайней мере, не надо будет работать в «Макдональдсе» и искать мелкие подработки, как мне когда-то. У меня обычная семья, мне надо было подрабатывать, у меня одна мама, она мне давала 300–400 гривен в неделю. И я спускал эти деньги на свиданиях. Я был очень любвеобильным мальчиком и поделить чайничек на двоих на свидании я не мог, — это было невоспитанно, все деньги уходили на девушек. Нужно было работать и зарабатывать. В свое время это стало сильным стимулом идти вверх.

Так вот, пока что переосмысление. Любой организм стремится к монополиям, я ужасно не люблю конкуренцию. Я хочу стать монополистом. Чтоб деньги шли не на рекламные бюджеты, а на инновации.

Подписывайтесь на нас в Facebook

Написать комментарий

Такой e-mail уже зарегистрирован. Воспользуйтесь формой входа или введите другой.

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.

2 комментария

сначала новые
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

У меня обычная семья, мне надо было подрабатывать, у меня одна мама, она мне давала 300–400 гривен в неделю (с) В обычной семье в Украине не дают денег детям в принципе, потому что их нет.

2

Спасибо ) Много интересных и правильных мыслей.

P.S. Вот только в одном из абзацев имеется в виду, наверное, трилогия Драйзера (Финансист, Титан и СТОИК), а не Фицджеральда..?

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: